28 июня, среда 15:19
ДОЛЛАР 59.54 +0.66 ЕВРО 67.69 +1.73
ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО
Чемодан

ОЛЬГА ОСМОЛИНА: "ПУТЕШЕСТВУЯ И НАБЛЮДАЯ"

10 Марта 2015

Одна молоденькая девушка, студентка литературного факультета, решила отправиться из Краснодара в Москву, а  дальше- в Тайланд- дикарем. Самая главная особенность этого путешествия заключается в том, что фотоаппарат она НЕ БРАЛА... только блокнот и ручку. И вот, что из этого получилось. Сегодня мы публикуем 1 часть данного очерка.

История этого путешествия началась задолго до того, как я села в самолёт. Дух бродяжничества с детства не давал мне покоя. Я испытывала благоговейный трепет перед дальними поездками, поездами, самолётами.
 Отчаянно завидовала птицам за то, что у них есть крылья, они могут видеть новые страны, когда я обязана каждый день учить математику. Родители не разделяли моих восторгов, а порой даже пугались.

- Ты девочка, - твердила мама, - а предназначение женщины дети и семейный очаг.

Мне часто казалось, что мой аист серьёзно сбился с курса. Не знаю, откуда берутся мечтатели. Возможно, они слишком много времени проводят в одиночестве. Ведь дети вокруг взрослеют и бросают глупости, тогда как мечтатели скорее притворяются взрослыми, натягивая на себя социальные роли, словно костюмы в школьном спектакле.

С самых первых насмешек они бегут от людей, как глубоководные крабы. Но перед сном, когда раскручивают глобус, не могут отделаться от мысли: а что если ткнуть пальцем в любую страну, зажмуриться сильно-сильно и вдруг услышать шум машин, незнакомый язык, оказавшись где-нибудь на рыночной площади нового мира, на другом конце планеты. Прямо сейчас, в домашних тапочках и с чашкой чая.

Говорят, мысли имеют силу. Тогда мечта – в сто крат усиленная мысль. И если однажды она родилась в маленькой детской головке, захлопав от радости в ладоши, может ли она исчезнуть? Если из года в год в минуты отчаянной взрослой жизни она согревает, как костёр в морозную ночь.

И как бы мечтатель не старался уйти в сторону, слушая советы доброжелателей, всё равно он однажды вернётся, когда не останется ничего, что могло бы его удержать. Ведь мечтатели - самые настырные взрослые дети.

Моя внутренняя жажда приключений не вязалась с той корпоративной офисной униформой, в которую я запаковала свои будни.  Механическое исполнение изо дня в день рутинной работы.  Со временем я заметила, что перестала испытывать эмоции, и в офисе меня ничего не отличает от копировальной машинки. Роль офисного планктона давалось с трудом.

В 26 лет я подошла к опасному рубежу. В психологии он называется экзистенциальным кризисом. Это когда человек вдруг начинает тревожиться вопросами смысла  бытия. Этот кризис подошёл ко мне вплотную и сдавил как орех в дверном проёме, тогда как я была совершенно не готова. Хотя кто бывает готов к кризису? Он всегда внезапен, это скачёк, в какую бы то ни было сторону,  когда от решения человека многое зависит, а может, не зависит ничего.

Все люди стали механическими игрушками, живущими по заданной схеме. Я же словно выпала из реальности, мучительно осознавая бессмысленность жизни. Глотала успокоительные и витамины. Всё также мечтала путешествовать, но сидела на месте и, казалось, не имела никакой возможности уехать.

Как-то подруга отдыхала по путёвке в Таиланде. Вернувшись, она всю ночь восторгалась этой страной. Её восхищало всё: красивейшая природа, улыбчивое население, море, вкусная еда, экзотические фрукты, лысые монахи, даже проститутки и трансвеститы, хотя, это дама строгих правил.

К утру её рассказов я грезила наяву и моя мечта приобрела географические очертания. Чем больше я читала о Таиланде, тем сильнее распалялась моя страсть. Интернет заверил, что это доступная, удобная и безопасная страна, вдобавок, туда не нужна виза, по крайней мере, на месяц.

Я повесила на стену коллаж из фотографий экзотических островов и сохла, как влюблённые в романах. На работе тут же получила остроумные сценарии: меня смоет цунами, укусит малярийный комар, или же продадут в рабство, отобрав паспорт на границе. Всё это не вязалось с горящими глазами подруги, которая безжалостно травила меня всё новыми фотографиями.

Жизнь стояла как болотная тина. Я прилагала всё большие усилия, заставляя себя идти на работу, пока окончательно не расшаталась, стала болеть, простывать, брать больничные, как-то изворачиваться, отравляться, что угодно, только бы не ходить в офис. В результате долгих мучений, уволилась, бросила город, вернулась в деревню к родителям и решила сидеть в своей комнате, пока не пойму, что делать. 

Как только пропала необходимость вскакивать по будильнику, появилось много свободных минут, часов, дней, я завыла как резаный койот. Если я с презрением смотрела на жизнь в социуме, как извечные крысиные бега, то вскоре почувствовала себя той же лабораторной крысой, у которой теперь нет ни лабиринта, ни сыра, которая бежит по голому полю, с горящими от ужаса глазами. Кризис мой усилился, и голова гудела от мыслей.

У меня были сбережения, 95 тысяч рублей. Эти деньги я копила на машину. Последнее время я засомневалась, что хоть каплю обрадуюсь, получив заветные ключи. Моё душевное состояние ухудшалось, и в итоге я решила уехать на эти деньги в Таиланд. Когда не знаешь, в какую сторону менять жизнь, самой естественной мыслью кажется бежать как можно дальше, на другой край Земли.

Сначала я собралась по путёвке. Но вскоре поняла, что кратковременная поездка только расковыряет мою страсть, а после кризис прихлопнет меня как муху. Засобиралась дикарём, но исключительно с попутчиками. Я почти не знаю английский, ни разу не выезжала заграницу, тем более в Азию. Понятия не имею, как отреагирую на смену климата и незнакомую культуру.

Я перезнакомилась с разными людьми, искала общность бюджета, маршрута, о котором не имела ни малейшего понятия. Мне хотелось "упасть на хвост" бывалым путешественникам. Однако чтобы наши философские взгляды совпадали. С таким подходом надежды мало. Опытные путешественники не заинтересованы брать с собой балласт в виде новичка.

После долгих переговоров и ожиданий я довела себя до того, что перестала спать. Однажды, выпивая снотворное, окончательно поняла, что не хочу просыпаться. Не хочу смотреть этот унылый чёрно-белый фильм. Я никчёмная и ни на что не способна, даже уехать в Таиланд.

Со мной случилась истерика. Надоело искать людей, надеяться, ждать, быть ведомой. Я топнула ногой и закричала, - ах, вот вы как! Я поеду одна, дикарём, без знания английского, с билетом в один конец! Надену старые зимние вещи и выкину их в мусорку! А там будь что будет!

Всю жизнь я была домашней и эту поездку выстрадала, отвоёвывая каждый сантиметр свободы. Меня отговаривали все. Ладно, когда путешествуют мужчины, пары. Но ведь я женщина и одна! Я уверяла, что мне это необходимо! Я хочу восторгаться, как в детстве, радоваться жизни. Мне нужно, во что бы то ни стало вернуть её краски.

Никто не верил, что я уеду. Мой психолог как-то назвал меня трусливой мышью, передвигающейся мелкими перебежками от куста к кусту. Родители закатывали глаза, так как давно привыкли, что голова моя забита бреднями. Но когда я появилась с рюкзаком на 55 литров, папа нахмурился, а маму пришлось откачивать.

Я кричала как с трибуны, что я свободная личность. Много лет была послушной дочерью и делала то, что хотят другие. Единственный раз я настолько сама чего-то хочу! Почему не согласиться и не поддержать? Зачем манипулировать моими чувствами и хвататься за сердце? Разве не видите вы, что моя жизнь несчастна? В конце концов, я родилась не для того, чтобы постоянно быть для всех удобной. И если мне суждено умереть на чужбине, так тому и быть.

В итоге шумных дебатов, отец угрюмо замолчал, а мать со страдальческим видом держала нейтралитет. Началась активная подготовка к одиночному путешествию. Когда меня спрашивали - как же ты не боишься ехать одна? - я не могла передать, насколько боюсь. Днём я держалась бодро, а ночью обливалась слезами, раскачиваясь на кровати, и перебирая в уме все беды, которые могут случиться на чужбине. Я боялась настолько, что в какой-то момент устала бояться, как перед экзаменом, когда вдруг решаешься вытянуть билет.

Родители, вглядываясь в телевизор, спешили меня обрадовать, когда в новостях передавали очередной катаклизм. Мир опасен - кричали новости! Лучше надеть на голову строительную каску и накрыться одеялом!  Но я знала, что наибольшую опасность представляю для себя сама.

На форумах и сайтах вольных путешественниках я узнавала мир бэкпекеров, людей, которые ничего не боятся и с рюкзаками ездят по миру. Моими новыми друзьями по переписке стали Илья и Ирина. Они объехали автостопом всю Юго-Восточную Азию и временно задержались на Пхукете, поработать гидами.

Ребята прониклись тем, что я собираюсь ехать в Таиланд впервые, одна, дикарём. Они внушали мне уверенность в себе и в Таиланде. Помогали морально, советовали, что класть в рюкзак. Видя по скайпу их весёлые, загорелые лица, я словно возвращалась в детство, когда мир кажется большим и добрым, а жизнь – невероятным приключением. 

К концу сборов разговаривать о чём-то кроме Таиланда я не могла. Мысленно я была уже там, осталось только переместить своё тело. Увидеть Таиланд и умереть, перефразировала я известную пословицу. Это было криком души.

У меня не было чёткого плана кроме того, что сначала я прилечу в Бангкок, потом доберусь до Пхукета, а дальше, я надеялась, план сложится сам собой. Я купила билеты на поезд до Москвы и на самолёт до Бангкока, подвывая от страха.

В день поездки мама собрала курицу, яйца, пирожки. Умыла слезами, перекрестила на все лады. Папа донёс рюкзак до автобуса, с перекошенным лицом, чтобы не заплакать. Провожают как в последний путь, - думала я. Мне не терпелось остаться одной. Наконец, дорога! Автобус, поезд, самолёт. Белые, проплывающие облака, ручка и белый лист.

Я не знала, что ждёт меня. Я зажмурилась перед прыжком в неизвестность. В то же время внутри меня что-то танцевало. Словно ребёнок хлопал в ладоши, предвкушая приключения. Он показывал пальцем  - хочу туда! И я удивлялась, что впервые за столько лет так сильно чего-то хочу!

Поезд из Краснодара в Москву, через Киев, медленный и старый. Шумный плацкартный вагон. Торгаши с клетчатыми баулами с утра до ночи сновали по коридору, предлагая купить всякую дребедень.

Лёжа на верхней полке, жую мамин пирожок и вспоминаю свою бестолковую жизнь. Я уже еду. В Таиланд! За окном февраль, Россия заснеженная, бескрайняя. Бессовестно голые деревья, местами поваленные ветром.

 Москва встречает ранним утром, лютым морозом и колючим снегом в лицо. Укуталась в тёплые вещи, как космонавт. Оставив рюкзак в камере хранения, вышла в город.  До моего рейса ровно сутки, по плану Красная площадь. Топаю по чёрным камням, разглядывая главное место страны. В носу заиндевело и слиплось. Забили кремлёвские куранты, у вечного огня смена караула. Глаза от мороза слезятся, бегом в Макдональдс, греться.

На улицах, в магазинах появляются люди, стремительно множатся, и вот вокруг уже одни люди. Вдруг из тёплой и глухонемой деревенской зимы я попала в московскую морозную сутолоку и гам. Голова разболелась, хочется тишины, но её здесь нет.

По Тверской на деревянных ногах дошла до Пушкинской. Стою возле памятника, сопли замёрзли. Москва стремительно бежит во все стороны. Как они здесь живут? Как узнают друг друга? На ходу глотают дымящий кофе, заталкивают в рот бургеры, курят, говорят по телефону. Тащат детей, те не успевают перебирать ногами, летят, как воздушные шары.

Смотрю на Александра Сергеевича, вид у него неважный. Склонил голову, на плече нахохлился заиндевевший голубь. Понимаю, как тут выдержишь? Хочешь, не хочешь, позеленеешь, хоть и памятник.

До вечера шатаюсь по Москве, ночь просидела в аэропорту, дожёвывая мамины пирожки. Мой рейс Москва-Киев-Бангкок в четыре утра украинской компанией «Аэросвит». 

Наконец, объявили посадку. Поднимаясь по трапу, нервничаю до дрожи. Я плохо знаю английский, у меня мало денег, я заболею тропической болезнью и умру. Никто не окажет мне помощи, так как у меня даже нет медицинской страховки. Это безумие! Сердце бешено колотится, и подкашиваются ноги.

Сначала долетели до Киева на жутком кукурузнике. Несколько часов томительного ожидания в Борисполе. Снова самолёт, уже комфортабельный. Рядом со мной колоритный бородатый турок с тюрбаном на голове. Со всех сторон его большая, шумная семья. Всю дорогу громко говорили, сосед оборачивался к сородичам, эмоционально жестикулировал, кричал мне в ухо, и казалось, сейчас залезет на голову. Я хотела их убить, так болела голова. Но к вечеру они притихли, видать тоже устали.

А какие красивые виды на землю! Города, словно узоры, выложенные золотым песком на чёрном бархате ночи! От волнения и усталости хочется плакать. Голова гудит, тело в изнеможении, но сознание упрямо бодрствует.

Парни, сыновья бородатого, всю дорогу подкладывали мне конфеты. Под конец, уже на посадке, запели. Пели хорошо, какую-то медленную, лирическую песню. Не знаю, в мою честь, или в честь прилёта. Я устала. А когда приземлялись, ещё и оглохла. Так что концовку песни уже не слышала. С ушами случилось страшное. Казалось, взорвутся барабанные перепонки, я истеку кровью и умру, так и не увидев Таиланд.

Наконец, приземлились, добро пожаловать в Бангкок! Пассажиры радостно захлопали в ладоши. Кто-то уже переоделся в майки и шорты. В аэропорту их ожидают представители туроператоров. Меня никто не ждёт.

Из самолёта вышла, не чувствуя зада, ошалевшая, испуганная, оглохшая. На паспортном контроле ничего не слышу. Тайцы улыбаются, щёлкнули штамп в паспорт, welcome to Thailand! Мой рюкзак уже наматывал круги на багажной ленте. 

Аэропорт Суванапум – огромный застеклённый железобетонный улей. Набрав охапку бесплатных карт, езжу вверх-вниз по эскалаторам. В санузле переоделась в летние вещи, зимние затолкала в пакеты. Вышла на улицу - жара! Время — половина шестого. Помню, автобусы! Надо идти налево. Пошла налево, нет автобусов. Достала распечатки с маршрутами, прочитала — спуститься на нижний этаж и налево.

Пока ходила, поменяла деньги и купила симкарту. Дозвонилась в Россию, заорала в трубку — я в Бангкоке! Напугала мать, у которой ночь. Про разницу в четыре часа я забыла.

Помчалась на нижний этаж, потом на улицу и налево. Стоят автобусы родненькие! Поймала тайца, трясу его, спрашиваю, - где купить билеты? Таец улыбается и кивает, не понял меня ни разу. Вскоре к автобусной кассе подошли девочки кассиры. Я купила билет.

Водителю сказала Khao San, тот вяло кивнул. Водитель был простывший, чем-то ментоловым мазал нос и сидел в шапке. Не мудрено, в автобусе холодина, как в морозилке.

Еду, кручу головой, тайцы улыбаются, завидев в окне бестолковое лицо, не понимающее, где оно и что. За окном исполнилась мечта - пальмы с кокосами и ни слова по-русски.

Доехали до Khao San. Вышла. Рюкзак, пакеты. Куда идти-то? Налево или направо? Пошла направо. Кручу карту, непонятно как тут всё расположено, улицы на домах не прописаны, только на редких указателях. Ищу адрес хостела, который посоветовал Илья. Подлетел таец: Веруюфром? Расия?

 - Ага, - говорю. Он выдал: Расия, Аршавин, футбол! Спросила дорогу, показал - туда. Пошла туда.

Рассвет обозначил новый день, город быстро оживает. Машины и мотобайки наводнили улицы. Трёхколёсные тук-туки ревут как звери, с визгом подрезая друг друга. Жара, тротуары не везде, тесновато. Шныряю между мотобайков, ищу ночлег, периодически пью ледяные напитки в палатках.

Сонные тайцы выкатывают тележки с едой, что-то жарят в больших чанах. Воздух насыщен запахами: еда, специи, цветы, благовония, вяленая рыба и канализация. Глазею по сторонам,  иногда спохватившись, закрываю рот. Но челюсть неизменно падает, когда теряю над ней контроль.

Поняла, что не найду этот хостел. Стала искать любой. Шмотки зимние тащила, сил нет. Оставила пакеты рядом с мусорными баками и бежать. Назад хода нет. По крайней мере, до тепла. Раза три проходила мимо этого разговорчивого тайца, любителя русского футбола. Он всё кричал Расия, пытался мне продать экскурсию.

Как только останавливаюсь, разворачиваю карту, откуда ни возьмись, появляются мудрые перцы с советами. Говорят что-то, я киваю, ничего не понимаю и бегу. Все почему-то знают, что я из России. У меня что, на лбу это прописано?

Захожу во все хостелы подряд. Где-то жуткая комната, дверь не запирается, то розеток нет, регистрация в двенадцать, ждите. Петляла по улицам, взмокла, как лошадь. Наконец, нашла, тихий гест хаус Sitdhi Guest House на улочке Soi Rambutri.

В комнате за 300 бат кровать, вентилятор, розетка и всё. А больше ничего не надо. Удобства на этаже, раковины торчат в коридоре. По-семейному и тихо. Под окном деревья, птички поют.

Помчалась в душ, потом легла спать. Не спится, надо идти. Не могу дозвониться Илье на Пхукет. Вдруг осознаю, что я одна, чёрте где и никого, чтобы мне помочь. Истерика стремительно нарастает. Ищу русских, молчат, как партизаны. Вернулась в комнату, услышала родную речь в коридоре. Мужской голос что-то говорил и убегал. Кинулась в коридор. Никого.

На ресепшене трясу тайку, кричу: «where is russian?» Разводит руками, - нет никого. Ворчит, показывает список. Действительно, нет русских, я одна. В надежде брожу по коридору, кричу — кто-нибудь говорит по-русски? Из душа вышел парень в полотенце, улыбнулся, что-то сказал на непонятном языке.

Вернулась в комнату, рухнула на кровать, разревелась. Вскочила, помчалась в Интернет кафе, написала Илье свой номер. Вскоре он позвонил, посмеялся, объяснил, как пополнить счёт на мобильном. Позвонила домой, выпила из трубочки кокос. Жизнь стала налаживаться.

Вечером на улице Khao San столпотворение: народу миллион, разных национальностей и религий. Разноцветные витрины мигают огнями. Грохот музыки, палатки с одеждой и сувенирами, еда, фрукты, жареные кузнечики и тараканы. Женщины, обвешанные фенечками, трещат деревянными лягушками. Кто-то показывает фокусы, бьёт в барабаны, пускает в небо светящиеся вертушки. Тайские зазывалы активно что-то впаривают. Из кафешек доносится музыка.

Атмосфера всеобщего пофигизма и раздолбайства. Я мигом влилась в это веселье, словно всю жизнь только и делала, что тусовалась по улицам Бангкока.

Рассматривая уличные палатки с едой, рискнула попробовать местную кухню. Ткнула пальцем в лапшу пад-тай. Таец кинул на сковороду мясо, всё загорелось до небес. Виртуозно подбрасывает, добавил лапшу, какие-то листики, палочки. Спохватилась - little spice, но поздно. Уже изрядно поперчил.  Улыбается, мол всё окей, не паникуй. Дал тарелочку. Вкусно! Тут же во рту запылал пожар, из глаз хлынули слёзы, загорелось в животе. Тушу это дело ледяной водой, тарелку предложила бродячему псу. Пёс всё съел, облизнулся.

После еды сделала массаж ног, измученных за день и намозоленных. Воспарила, хотелось, чтобы он длился вечно. Забрела в косметический салон, попросила что-нибудь для лица. Дали прайс, куча процедур по отдельности пятьдесят бат, оптом - двести. Давайте оптом. Рухнула на кушетку. Лицо мазали разными мазями, приятными и не очень. От наслаждения чуть не уснула. Дули паром, водили присоской, чем-то жужжали. Тайка пыталась что-то выяснить в процессе, но глядя на моё бестолковое лицо поняла, что я ничего не андестенд.

Я носилась туда-сюда в непреходящем восторге. Эмоции били через край. Так как говорить по-русски было не с кем, полночи я писала заметки для родных и друзей. Пальцы стучали, клавиатура дымилась. Вот оно, спасение от хандры — новые страны, яркие впечатления, как и мечталось в детстве. Впервые за многие годы я была абсолютно счастлива и спала без задних ног.

Ночью на город обрушился ливень. Грохотало, словно льют из брандспойта. Перед рассветом дождь закончился, воцарилась прохладная тишина. Птицы под окном устроили концерт на лучшую песню. Едва рассвело, я засобиралась в город. Завтракать.

В Таиланде говорят: когда таец не кушает, он в это время думает: где, когда, с кем и что он будет кушать. Каждое утро с восьми утра весь город превращается в одну сплошную столовую. (ПРОДОЛЖЕНИЕ В СЛЕДУЮЩЕМ НОМЕРЕ)


Поделиться:
?>