1 июня, понедельник 19:40
ДОЛЛАР 69.71 ЕВРО 77.64
ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО
Новости

«Я дочка Дон Кихота...». (интервью с Юлией Рутберг.)

8 Ноября 2019

«Я дочка Дон Кихота, следовательно, обязана воевать с ветряными мельницами». (интервью с Юлией  Рутберг.)

Юлия Рутберг

Юлия Ильинична Рутберг (род. 8 июля 1965, Москва, СССР) – советская и российская актриса театра и кино. Народная артистка РФ (2016).


ГП: Юлия, вы служите в Вахтанговском театре с 1988 года, а как получилось, что вы оказались в антрепризе? В частности, играете одну из главных ролей в спектакле «Ханума» в постановке театра «Миллениум». Что вас привлекло в этой работе?

ЮЛИЯ: Для меня спектакль «Ханума» стоит особняком среди других антрепризных постановок. Я честно могу признаться, что это мой самый любимый спектакль. Одна из немногих антреприз, существующих на театральной сцене уже больше 10 лет. Это удивительная история! Вы можете себе представить, чтобы антреприза столько просуществовала? У нас уже не только дети, а внуки появились на этом спектакле (смеется). На самом деле, за свою жизнь я приняла участие всего в 5-6 антрепризных спектаклях. При этом никогда не проводила водораздела между антрепризой и театром, потому что и там, и там – сцена, и там, и там – зрители. Но в антрепризе есть колоссальное преимущество: именно здесь могут собраться актеры, которые волею судеб не работают в одном театре. Поэтому всегда к антрепризе относилась, как к дополнительному шансу для прекрасных встреч. Что, собственно говоря, и произошло в «Хануме». Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду играть на одной сцене с Михаилом Михайловичем Державиным, Людмилой Чурсиной, Ольгой Волковой. Это живые легенды. В первом созыве спектакля главную роль исполняла Роксана Бабаян – человек, которого можно назвать мэтром советской эстрады. Исполнителями других ролей были Дима Харатьян, Толя Лобоцкий, Маша Куликова, Максим Коновалов. Про первую «Хануму» можно без преувеличения сказать, что в том спектакле, что ни артист, то звезда. Когда у Роксаны Бабаян и основателя и продюсера театра «Миллениум» Валеры Пономаренко возникла идея поставить «Хануму», они понимали, что на тот момент соперничать новый спектакль может только с одним – постановкой БДТ. Но они отважились взять на себя такую ответственность.

Сцена из спектакля Ханума

Репетиции у нас проходили совершенно замечательно, потому что, с одной стороны, были такие партнеры как, Михаил Державин, у которого только учиться и учиться, а с другой – Роксана Бабаян, которая сняв все ордена и регалии, пришла к нам, как Неточка Незванова (героиня Ф.М. Достоевского – прим.ред), и, не стесняясь, просила о помощи, постигая азы актерской игры. В результате, началось триумфальное шествие по стране новой «Ханумы»: куда бы мы ни приехали с гастролями, билетов на нас невозможно было достать. Попасть на наш спектакль было делом невероятно сложным. Красивая музыка, танцы, все смотрелось настолько аутентично. Потрясающие декорации – Валера Пономаренко вложил в этот проект много, понимая, что с таким звездным составом, все остальные компоненты должны быть соответствующими, и тогда спектакль может выстрелить. И он действительно выстрелил! Получился великолепный, настоящий, театральный спектакль, который стал первой ласточкой и потянул за собой решение многих антрепренёров обратиться к хорошему материалу, как говорится, без трех стульев и двух притопов. Не только дурной пример заразителен, но и хороший.

Сцена из спектакля Ханума  Сцена из спектакля Ханума

ГП: Получается, что «Ханума» – спектакль долгожитель. Сейчас в его актерском составе по вполне понятным причинам произошли изменения: к сожалению, уже нет Михаила Державина, нет Людмилы Чурсиной, Роксаны Бабаян, Дмитрия Харатьяна. Но вы по-прежнему играете сваху Кабато. Почему? Спектакль не утратил для вас своей актуальности?

ЮЛИЯ: С первой «Ханумой» у нас доходило до того, что мы играли по 8-9 спектаклей в месяц. Гастролировали с ней по Америке и Европе, были в Германии. Огромная благодарность всем, кто участвовал в первой «Хануме». За время существования этой постановки не отменилось ни одного спектакля. Для нас он был своего рода военной операцией, которую нельзя было отменить ни при каких условиях. Мы были настолько заряжены на этот спектакль, что вспоминая сейчас то время, я сама себе завидую – такие вещи случаются в актерской практике, да и в жизни нечасто. Потом была вторая «Ханума», я не принимала в ней участие. Мне категорически не понравился материал. Из-за историй с авторскими правами, мы были вынуждены прекратить первую «Хануму» и сделать другой вариант постановки. Я сразу сказала, что не верю в успех. Там заложена совершенно неправильная коллизия: эта комедия должна быть прозрачной. «Хануму» обожали за ее доброту и позитив – люди, приходя на наш первый спектакль не только смеялись, но и чувствовали себя по-настоящему счастливыми. Поэтому во втором заплыве меня не было. А когда пошел третий, и я увидела тот материал, который написала Тонечка Венедиктова, мне очень понравилась эта пьеса. Пропорции немного изменились, но по сюжету и назначению спектакля он остался абсолютно добрым, нежным, наивным, как картины Пиросмани. Сейчас у нас сильный и хороший актерский состав. Есть долгожители, которые прошли три проекта – Сережа Рубеко, Антонина Венедиктова, Ольга Владимировна Волкова, ветеран нашего движения. Мы по-прежнему счастливчики, потому что зритель нас любит и любит «Хануму». Очень важно в любую экономическую эпоху качество спектакля. Это должно касаться всего: пьесы, костюмов, декораций, грима и, конечно же, актерского состава.

ГП: В чем, на ваш взгляд, секрет успеха этой постановки?

ЮЛИЯ: Этот спектакль не только не утратил своего значения, но и как мне кажется, приобрел. Таким стремительно агрессивным стал современный мир, настолько люди лишены сегодня простых человеческих проявлений. Может, это стало не модно? Но современные люди перестали быть простодушными. А «Ханума» – это спектакль про простодушных людей. Там, конечно, есть хитреца, но всегда побеждает любовь. Поэтому мне кажется, что сегодня тема этого спектакля абсолютно созвучна времени, потому что, кто бы, что ни говорил, а вечные темы существуют! И то, что есть в «Хануме», будет вечно волновать человечество. Загадка еще в том, что многие пытались повторить наш успех, но у них не получилось. Повторюсь, мы были триумфаторами. При этом мы никогда не пытались соперничать с БДТ. И это не параллельные успехи двух разных спектаклей. В чем секрет? В «Хануме» все должны быть на своих местах: и режиссер, и актеры. Здесь мало громкого имени и медийного лица. Здесь надо соответствовать своему персонажу, тогда складывается пазл, и все получается.

Сцена из спектакля Ханума  Сцена из спектакля Ханума

ГП: Насколько важно для вас, чтобы атмосфера на сцене, во время репетиций была комфортной и дружеской?

ЮЛИЯ: «Ханума» – спектакль, в котором все построено на любви и уважении. Если убрать либо одно, либо другое, все обвалится. Желание быть друг с другом, радость, когда мы выходим на сцену, предвкушение аплодисментов, которые будут, когда мы сделаем свое дело хорошо. У нас работают очень хорошие люди – как и в первой «Хануме» человеческие качества наравне с актерским талантом. Поверьте мне, на гастролях у нас бывали разные ситуации, в том числе и не особо приятные и даже тяжелые. Но мы всегда с честью выходили из них. Актеров, играющих в антрепризе, можно назвать боевыми товарищами. У нас работают штучные люди. Можно сказать, что антреприза – это затея для мужественных и выносливых людей. Нам приходилось играть и без отопления. Однажды на гастролях в Уссурийске нас предупредили, что чайник за сценой лучше не включать, иначе театр останется без света: кто-то все-таки включил… Актерская жизнь состоит не только из цветов и шампанского – это длится максимум 5-7 минут. Все остальное время – это штатные и нештатные ситуации, которые преодолеваются ни званиями, а человеческими характерами, воспитанием, отношением не только к себе, а в первую очередь к публике – спектакль, как матч, должен состояться в любую погоду. Этот спектакль для нас – не проходная вещь, а огромный кусок жизни. Мы его очень любим, ценим, дорожим им. Пока в нем жива любовь и уважение друг к другу, к профессии и зрителю, этот спектакль будет жить.

ГП: «Ханума» – спектакль яркий, эксцентричный, веселый и легкий. За то время, что вы играете в нем, происходили какие-то курьезные ситуации?

ЮЛИЯ: Нам предстояло играть в Санкт-Петербурге. На месте выяснилось, что кофр со всеми головными уборами остался в Москве. Что делать? В ужасе мы позвонили в БДТ: там уже были осведомлены о нашем спектакле. Как вы сами понимаете, это последние, кто мог пойти нам навстречу. И все-таки пошли! БДТ дали нам из того старого, великого спектакля все головные уборы. Это была вольтовая дуга двух спектаклей – легендарного и ныне существующего. Поклон тем мэтрам, которые играли в том, самом первом спектакле «Ханума». С точки зрения БДТ – это был роскошный жест товарищества, которое несмотря ни на что существует в подлинном театральном пространстве.

Сцена из спектакля Ханума

ГП: Что для вас стоит на первом месте: работа в театре или кино?

ЮЛИЯ: На самом деле, это два совершенно разных вида искусства. К сожалению, после окончания Щукинского училища у меня была большая проблема – в театральных вузах кинематографические навыки не преподаются. Нет такого предмета – работа с камерой. Нас учат играть «на последнего зрителя»: чтобы человек, который сидит в конце зала, был таким же полноправным зрителем, как и тот, что сидит в первом ряду. А в кино существует общий план, средний и крупный. Мне повезло, когда я только начинала сниматься, были такие люди, которые уделяли мне внимание, обучали, как работать с камерой. Со мной работали такие операторы, такие режиссеры, такие люди находились рядом, что была возможность догнать эту школу на площадке. Не стеснялась подходить и спрашивать у Княжинского – гениального русского оператора, который работал с Тарковским. Многому меня научил Павел Лебешев, который рассказал мне про мое лицо, про правую и левую сторону и про то, что не бывает симметричных лиц. У меня были дорогие мне вещи в кино и очень любимые, но если говорить о самом главном искусстве, это, безусловно, театр. Театр – это живое!
На сцене театра все зависит от тебя. В кино все-таки есть возможность, склеить, смонтировать: там есть обереги – некая подстраховка. В театре все подстраховки во время репетиции, а поднялся занавес, ты должен принимать решение здесь и сейчас. Оторвалась пуговица, сломался каблук, публика замирает, смотрит, какое ты примешь решение, и если ты вышел из этой ситуации, тебе аплодирую стоя – артист. А если ты скиксовал, тебя похоронят. Публика беспощадна.

ГП: Вы рекордсмен по полученным театральным наградам: «Чайка», «Хрустальная Турандот», «Фигаро» и др. Насколько важны для вас театральные премии и награды?

ЮЛИЯ: Это приятно, особенно когда это вовремя. Но для меня награды никогда не являлись самоцелью. Когда мы собираемся делать какой-то спектакль, я не предполагаю, какую мне могут дать за него премию. Это было бы очень самонадеянно. Всегда чураюсь аплодисментов, когда только вышла на сцену, ведь я еще ничего не сделала. Люблю финальные аплодисменты, когда ты завоевал зрителя. То же самое и с премиями – они даются по результату сделанной работы. Это всегда дорого стоит. Это уже пролитая кровь, рожденный ребенок, ты держишь в руках что-то осмысленное.

ГП: В вашей фильмографии есть фильм «Четыре возраста любви». Сколько, по-Вашему, у любви возрастов, и какой для женщины самый сложный или самый важный?

ЮЛИЯ: У каждой женщины свой путь. И дело не в возрасте, а в качестве того чувства, которое ты испытываешь. У кого-то самое сильное чувство случается в раннем возрасте, другие встречают свою половинку, когда волосы становятся серебряными. Это абсолютно не предсказуемо. И никакие штампы в паспортах не являются оберегом. К сожалению, мы утеряли то, что было у наших родителей – для них самым ценным была семья, на первом плане были семейные ценности. Люди несли ответственность за свои отношения. Наше поколению это безнадежно утратило. Люди должны быть рядом, для того чтобы дополнять друг друга, развиваться вместе, поддерживать. Первая половина истории любви всегда не похожа на вторую, в которой есть быт и прочее. Поэтому должны быть какие-то совместные ценности, совместные радости: то, что объединяет. По-моему, нет ничего страшнее, чем одиночество вдвоем. Мне кажется, наши родители умели больше терпеть и работать, потому что совместная жизнь – это, прежде всего, работа. А мы все больше приспосабливаемся к тому, что нам удобно. Поэтому сейчас мы повсеместно наблюдаем потерю института семьи и брака.

Юлия Рутберг

ГП: Почему вас нет в Инстаграме? Многие ваши коллеги активно «сидят» в соцсетях, даже зарабатывают на этом деньги...

ЮЛИЯ: В Инстаграме, на мой взгляд, сидят те, кому не хватает роскоши человеческого общения. Мне не интересно то, что там происходит. Мне не интересно переписываться с людьми виртуально. Когда я общаюсь с человеком, хочется видеть его глаза. Для меня это то же самое, что и чтение. Не буду ничего читать в телефоне, все распечатываю – я привыкла работать с бумагой и текстом. По-прежнему читаю книги. Когда-то давно я пообещала папе, на могиле которого стоит Дон Кихот, что прочитаю целиком оба тома Сервантеса. Во время учебы по диагонали прочла первый том, а ко второму даже не притронулась. Какое счастье, что я это сделала! Это вечная книга. Да, это наивно, но без таких книг и таких людей, человечество вновь превратится в обезьян. Почему я не переписываюсь в соцсетях и не отвечаю на комментарии? Не хочу иметь дело с людьми, которые не открывают забрала: я хочу видеть и слышать человека. Для меня рыцарские законы никто не отменял, и в этом смысле Дон Кихот – не просто персонаж книги, а философия существования в этом мире. Потому что я дочка Дон Кихота, следовательно обязана воевать с ветряными мельницами, чем я собственно и занимаюсь. Мне хочется тратить свою жизнь и время, самое дорогое, что у меня сейчас есть, только на тех людей, которые мне интересны, общаться со своими внуками и детьми, путешествовать с мамой. Сколько мы всего увидели в Санкт-Петербурге! Мои «козявки» побывали в Царскосельском лицее, музее Фаберже, спали на скамейках в Летнем саду. Процесс пошел – мне надо инфицировать их ценностями человечества! А вы говорите инстаграм…

ГП: Вам нравится быть бабушкой?

ЮЛИЯ: Очень! У меня такие прелестные внуки. Они мне столько всего открывают. Мы так много познаем вместе – они впервые, а я заново. Они пока не замутнены бесконечными компромиссами, поэтому воспринимают все от души и от сердца. Это так здорово, видеть маленьких человечков и их живые эмоции. У нас в семье есть традиция: все подарки на праздники они делают собственными руками, потому что самое дорогое это то, что ты сделал сам – в этом есть душа. А что может быть ценнее открыток, поделок, рисунков, которые сделаны маленькими ручками твоих внуков и преподнесены тебе в качества подарка?!


Поделиться:
?>