11 декабря, понедельник 21:56
ДОЛЛАР 59.23 ЕВРО 69.8 +0.16
ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО
Новости

Сила музыки

23 Ноября 2017

13 октября в Государственном Центральном музее современной истории России состоялось уникальное музыкально-художественное представление «Живи сейчас», в котором принял участие Кристиано Тиоццо. Кристиано является виртуозным пианистом, композитором и дирижером, с которым нам выдалась огромная честь пообщаться!

ГП: Кристиано, к сожалению, нигде нет информации о вашей биографии, а если уж точнее, то о вашей семье и вашем детстве! Кто же взрастил музыкального целителя и как прошло его детство?

КРИСТИАНО: Я родился в Турине в 1976 году. Рос в пригороде Турина, у подножия красивых западных Альп. В детстве я проводил большую часть своего свободного времени в горных долинах.
Крещеный христианин, я воспитан в принципах и традициях католической религии.
Благодаря путешествиям и многосторонним культурным интересам моих родителей, я получил знание о других культурах и религиях, к которым проявлял большой интерес и уважение с юности.
В 8 лет мама отдала меня в музыкальную школу, где я начал заниматься, играть на рояле, как и другие дети.
В общеобразовательной школе я специализировался на классических предметах, особенно я изучал литературу, философию, историю и древние языки, такие как греческий и латынь.
С отличием окончил престижный университет Турина, один из лучших в Европе, получив степень магистра в области материаловедения по специальности «Физика твердого тела».
На протяжении всей моей молодости я играл в музыкальных группах и участвовал в различных музыкальных конкурсах, думая, что музыка всегда будет моим хобби. Свою первую джазовую специализацию я получил в школе музыки в Сиене, у великолепнейших учителей, вдохновивших меня на дальнейшее развитие.
Параллельно с музыкой, моя мама познакомила меня с духовным целителем – она считала, что с его помощью я смогу глубже открыть свои таланты. Именно его работа открыла мне дверь для использования музыки в терапевтических целях. Я смог развить это направление благодаря своим исследованиям и моему эклектичному образованию.
Мои исследования духа в течение многих лет привели меня к изучению наследия Мехер Бабы (духовного мастера), и в последствии ко встрече с моим духовным учителем Парамахамсой Вишванандой. Любовь, которую эти учителя пробудили во мне, в моей жизни и в моей музыке – и есть тот самый великий дар, который я когда-либо мог получить.
Влияние и учения этих мастеров, основанные на безусловной любви, смирении и преданности, неожиданно проявились и получили развитие в моей работе, которая стала все более уникальной, всеобъемлющей и более широкого спектра.
Сегодня меня признают и уважают, как уникального музыканта и терапевта. Моя работа – результат моего опыта в совершенно разных сферах жизни и проведённых мной экстраординарных, многомерных исследований, которые невозможно обобщить и описать словами.
Моя музыка уникальна и каждый раз неповторима. Её исцеляющий эффект приносит необыкновенные результаты и изменения в жизнях людей, даже в ситуациях, которые считаются безнадежными.

Кристиано Тиоццо

ГП: Кто привил вам любовь к музыке, чья это заслуга? Вы помните ваши первые музыкальные впечатления?

КРИСТИАНО: Мой отец всегда был увлечен музыкой, особенно хоровым пением. Именно песни хора, которым руководит мой отец, и стали моими первыми музыкальными впечатлениями. Это был мужской хор, который пел песни альпийских военных – защитников горных территорий Италии.
Мои родители любили классические и оперные звукозаписи, особенно папа – он коллекционировал пластинки с классической музыкой. А мой дедушка по отцу был страстным знатоком оперы. Среди родных моего отца было много музыкантов.
Первый незабываемый музыкальный опыт я пережил в 13 лет: мой учитель по фортепиано вместо того, чтобы читать лекцию на уроке, дал послушать мне Третью Симфонию Бетховена.
Это был потрясающий момент! Я впервые прочувствовал, какой может быть музыка! Как глубоко она может проникнуть в душу, затронуть неведомые струны нашего существа, вести сложный диалог внутри и изменить все твоё существо.
Позже, в подростковом возрасте, я увлёкся музыкой Рахманинова.
В частности, сильное впечатление на меня произвёл его Третий концерт для фортепиано с оркестром. Я проживал моменты погружения в себя и в музыку, иногда я закрывался, и часами играл или дирижировал воображаемым оркестром. Во время моей юности я прожил много незабываемых моментов: иногда, когда я играл, птицы отзывались на мою музыку. Многие друзья и родные уже тогда побуждали меня давать публичные концерты, но я чувствовал, что мне нужно ещё учиться.
В возрасте 16 лет я открыл для себя джаз.
Моя подруга была увлечена джазом настолько, что заразила и меня. Я начал заниматься с её преподавателем. Он знакомил меня с джазовыми мотивами, в которые я все больше и больше влюблялся. Среди них были мои фавориты: Билл Эванс, Квинтет Майлса Дэвиса, Херби Хэнкок и Мишель Петруччиани.
Кульминацией стали джазовые импровизации Кейта Джаррета – этот полет и свобода, этот мир музыки, в котором нет ограничений, в котором возможно все. Именно в джазе, я нашёл дух свободы, который подпитывал мое желание сделать самому что-то похожее, а именно: импровизировать в настоящем моменте. Так я стал искать возможности обрести этот полет и свободу в музыке.
Я импровизировал часами на рояле, это было немного похоже на то, что я делаю сейчас во время моих концертов. Только у меня было меньшее осознание и не было такой высокопрофессиональной музыкальной и технической подготовки. Но дух приключений и ощущение, что именно любовь направляет музыку, были похожи на то, что есть сегодня. Мне потребовались годы обучения, практики и опыта, чтобы найти в себе мужество для свободной импровизации. Я должен был отказаться от стилистических диктатов, полученных во время обучения.

ГП: Кристиано, что за поворотный момент в жизни произошел, когда вы поняли, что по-настоящему начали дружить с музыкой, так сказать, всерьез надолго?

КРИСТИАНО: В 19 лет я поступил в университет Турина и начал изучать физику. В то время в Италии не было специализированной музыкальной школы, и нужно было сразу поступать в Консерваторию. Но я решил стать инженером-физиком. Все время пока я учился, я продолжал играть как джазовый пианист в разных группах в своём городе. Я продолжал постоянно учиться музыке, несмотря на то, что не собирался стать профессиональным музыкантом.
Однажды после импровизаций я уснул и увидел сон. Я играл в огромном зале, где было много людей, и во время моей игры свыше нисходил Свет, который благословлял всех, кто был в зале. Я проснулся от радости и в моей памяти осталась фраза, которую, я услышал во сне: «тебе не дана мечта без возможности её реализовать».
Я вспоминал эту фразу и свою мечту, когда проявлялось мое желание оставить физику и посвятить себя музыке.
В 21 год, во время летних каникул, меня пригласили участвовать в конкурсе, который проходил недалеко от Неаполя, и на котором я победил. Многие известные музыканты присутствовали на данном конкурсе, а выдающиеся джазисты были в жюри. Эта премия называлась – «Лучший молодой талант 1998 года».
После этого конкурса я поехал на летний курс по специализации. На этом курсе было очень много профессиональных музыкантов из Нью-Йорка, таких, как легендарный джазовый пианист Элиот Зигмунд из группы Билла Эванса. Я просто обожал его и не мог себе представить, что именно он будет тем, кто вдохновит меня стать профессиональным музыкантом. Именно он посоветовал развивать мой талант и стать профессионалом.
Мне предложили поступить в лучшую музыкальную школу Манхеттена. Это было не просто приглашение на обучение, это был подарок – меня не только пригласили, но и оплатили мое обучение.
После всех этих событий ко мне пришла абсолютная ясность, что я не буду инженером, я выбираю музыку и стану профессиональным музыкантом. Я сразу же позвонил отцу и сообщил о своём решении: «Я еду в Америку», но он вернул меня на землю своей фразой: «Сначала получи диплом». Так я и сделал, отложив свой отъезд в Нью-Йорк на один год.
Я окончил Университет, получил диплом инженера, и сразу же уехал в Америку, чтобы продолжить свою профессиональное обучение в Маnhattan School of music, которую окончили большинство самых известных музыкантов мира.
Это был верный выбор, и годы серьезной работы в Нью-Йорке помогли мне выработать терпение, доверие и принятие: я только и делал, что учился, чтобы окончить школу как можно скорее. Меньше чем за два года я сдал 20 экзаменов плюс диплом. Этот опыт был очень важен для меня, я прошёл важные уроки жизни, необходимые для меня на тот момент.
Когда я окончил обучение в этой школе, я решил научиться классической музыке, и пошел к самому лучшему преподавателю в мире, к уникальной Дзита Дзоер, которая виртуозно играла с 6 лет. После обучения у нее моя игра полностью изменилась, она довела до совершенства мою технику исполнения.
Но я не мог остановиться даже на этом. И после изучения классики, я пошел изучать классическую индийскую музыку. В этой области я тоже выбрал самого известного музыканта – Самира Чатарджи (Tabla), затем изучил афро-кубинский стиль на фортепиано с Sonny Bravo – это лишь некоторые из моих учителей.
В Нью-Йорке я выступал в таких залах, как Карнеги-холл и Собор Св. Иоанна, не только, как пианист, но и как музыкальный режиссер. В течение многих лет я работал в качестве музыкального и хорового режиссера в протестантской афроамериканской церкви, совершенствуя свои знания афро-американской музыки Госпел, а затем в католической средней школе Лойолы в Манхэттене. Там я успешно руководил несколькими хорами, ансамблем и оркестром в течение 5 лет.
Когда я играл госпел, люди с черной кожей забывали, что я единственный белый в церкви, они воспринимали меня, как своего, потому что они говорили, что я играю как они. Это был самый большой комплимент мне, как музыканту.
Параллельно я изучал этническую музыку многих культур, с особым интересом исследовал связь между музыкой и характерными особенностями каждой культуры. Среди них я с большим интересом изучал музыку Кавказа (в частности, я влюбился в армянскую культуру и музыку Комитаса, которую имел честь сыграть в престижном зале Комитаса в Ереване), я погрузился в музыку Г.И. Гурджиева, вдохновленную, как православной христианской, так и этнической, священной музыкой многих народов Азии.
Я играл музыку Гурджева в духовных кругах, которые были посвящены изучению его наследия. Эта была музыка его сакральных танцев. Несмотря на все эти стили и направления, я не мог найти себя, я постоянно испытывал чувство неудовлетворения. Таким образом я начал экспериментировать. Например, сначала я играл классику Баха, а потом начинал импровизировать на тему музыки Баха. Но даже несмотря на эти эксперименты, я не испытывал чувство полета, таким образом я пришел к полной импровизации, и играл то, что приходило мне здесь и сейчас. Я выражал себя через музыку, играл все, что приходило ко мне. После первых экспериментов, я понял, что через музыку проходят не мои эмоции и состояния, что есть что-то гораздо больше, что музыка связана с теми людьми, которые меня окружают, с тем местом, где я нахожусь. Я пришел к тому, что есть невидимая связь между человеком, который слушает музыку, которую я играю. Это понимание вдохновило меня на глубокое исследование этих связей. Я понял, что все это происходит на уровне подсознания или бессознательного.

Кристиано Тиоццо

ГП: В жизни каждого большого музыканта бывает встреча, которая в корне меняет его судьбу, его отношение к жизни, к искусству, к себе. А на вашем творческом пути такая судьбоносная встреча уже состоялась?

КРИСТИАНО: Да, эта встреча уже состоялась. Это был Рон Янг, учитель по духовному исцелению, один из самых больших экспертов в мире. Он учит духовному исцелению на всех уровнях человеческой природы, и специализируется на лечении от серьезных болезней, считающихся неизлечимыми. Сегодня он ведёт курс по духовному исцелению в университете Колумбия в Нью Йорке. Благодаря ему я сформировался, как целитель и благодаря его уникальной работе я смог отпустить все то, что сдерживало меня, в творческом выражении. Это была та неосознанная боль, которая жила глубоко внутри и влияние, которое было мне не ясно. После первых лет работы с Роном, моя игра полностью изменилась, причем так, как лучшие учителя-эксперты в музыке не смогли сделать. Они научили меня технике и музыке, а работа Рона проявила мою душу, и я без стеснения научился искренне и свободно выражать себя. Я очень хотел научиться исцелять и понять, как я могу помогать другим.
Я чувствовал себя как дома, когда он говорил о духовности, относясь с уважением ко всем традициям, он дал мне глубоко понять, как искусство и духовность тесно связаны между собой. Как художники, знают они или нет, всегда выражают содержание коллективного бессознательного.
На семинарах Рона я осознавал, как работает наше подсознание, как проявляется наше бессознательное, что стоит за понятием человек. Я все больше и больше времени посвящал медитациям и молитве, погружаясь в свой внутренний мир, изучая все эти невидимые связи и то, как музыка связывает нас с нашим собственным внутренним миром. В процессе обучения у Рона я осознал, что же происходило, когда я импровизировал подростком. Интуитивно я был связан с глубинами своего бессознательного и вселенной, но я не понимал этого, так как у меня не было знаний в этой области. Занятия с Роном дали мне крепкую основу, понимание тонкого устройства человека, глубокое уважение всех духовных традиций.
Я понял какие невидимые сферы оказывают влияние на нашу жизнь, на наши реакции, на наше поведение. Насколько мы все связаны между собой и как, то, что мы называем своими мыслями, эмоциями, желаниями принадлежат, кому-то другому и живет вокруг нас. И чтобы найти себя и своё предназначение, необходима глубокая духовная работа. То, что я и продолжаю делать и сейчас, изучаю природу и устройство человека и жизни в целом, во всех её проявлениях. И это знание постоянно меняет моё представление о себе самом и то, как я выражаю себя через музыку.
Я осознал, как глубоко музыка может влиять на людей!
Моя игра приобрела свой узнаваемый стиль. Благодаря Рону музыка и духовные знания соединились в моей жизни, стали для меня самой жизнью и заполнили мой мир.

 Иван Глазунов и Кристиано Тиоццо

ГП: Что для вас есть музыка и каково ваше отношение к современной популярной музыке?

КРИСТИАНО: Один учитель индийской классической музыки после изучения и практики таблы в течение 10-14 часов в день на протяжении всей своей жизни, когда ему исполнилось 80 лет сказал: «Все, что человек может сделать с музыкой в течение всей своей жизни, – это как капля воды в океане».
Эта аналогия хорошо объясняет, как трудно ответить на этот вопрос в нескольких словах, потому что музыка для меня – это целый мир, большинство вещей в котором я ощущаю интуитивно, и не имею рационального объяснения.
Конечно, музыка – это дар свыше. Мы не выбираем музыку, она просто проходит через нас. Мы можем стать чистыми и аутентичными передатчиками музыки на внутреннем плане, но для этого требуется тонкая и сложная работа, в которой мало кто заинтересован. Сегодня в большинстве случаев музыканты стремятся к совершенству в технике исполнения в основном из-за конкуренции или амбиций.
Очень важно, куда музыкант направляет свое внимание. Это имеет главное значение. Это – эмоции, концепции, аспекты красоты? Или искренность, истина, или какой-то из аспектов истины? В духовности, какой аспект духовности? Это целая наука, которой мало интересуются музыканты. Для меня это стало основным исследованием. Какой смысл в том, что я технически играю лучше всех, если у меня нет идеи и ясности в содержании, того что я хочу выразить, какой смысл в такой игре?
Я считаю, что сосредоточенность на личных вкусах или амбициях, а не на том, что наиболее важно для слушателей, часто ограничивает музыкантов. Иногда поп-музыка ближе к потребностям людей, при условии, что музыкант внимателен к своей публике и её нуждам. Так что, по-моему, надо говорить не о музыкальном стиле, а о музыканте. Можно быть эгоцентриком во всех стилях музыки, даже в сакральной музыке, и молитва и духовность могут быть эгоцентричными.
Музыка для меня прежде всего передаёт смысловое и духовное содержание, так же, как и радиоволна, которая может переносить слова и звуки через эфир. Один и тот же музыкант может играть одну и ту же музыку и каждый раз погружать слушателей на разную глубину. Разница, в том, на чем сфокусирован сам музыкант во время игры, но ещё более важен его фокус в момент написания музыки или импровизации.
Цель моих исследований уже в течение 15 лет – попытка дать возможность музыке, которую я играю, быть вдохновленной безусловной любовью в ее высшей форме. Я не могу, конечно, гарантировать это, все находится в руках Бога. Но кто ищет, тот найдёт. И мы притягиваем к себе то, на чем концентрируемся.
Невозможно объяснить или контролировать любовь, но вы можете осознать, что мешает ей проявиться в вашей жизни. Это требует внутреннего исследования, но прежде всего необходима жажда этой любви.
Она ведь не может прийти по принуждению – это призвание. Жажда этой любви у меня проявилась с детства. Я считаю, что это величайший дар, с которым я родился.
Я часто говорю, что для меня любовь и духовность важнее музыки, материального успеха или одобрения других, важнее интеллектуального или эмоционального удовольствия моего личного или группы людей, к которой мы принадлежим, и от которых зависим. Я молюсь о том, чтобы это так и было все больше и больше. Если бы это было иначе, то моя музыка не оказывала бы эффекта на других. В этом у меня нет сомнений. Для этого требуется дух свободы и жажда подлинности, которую должны иметь все творческие люди. Люди искусства, которые остаются верными этой истине внутри себя, этой бесконечной любви, которая уникально выражается через каждого, служат всему человечеству. Жанр и стиль, не имеют значения. Это только средства чтобы выразить что-то более глубокое. Самое важное это то, что творец искренне заинтересован в созерцании и выражении этой глубины в своём искусстве.

импровизация - «Живи сейчас»

ГП: Недавно состоялось ваше выступление в «Классическом» зале Государственного центрального музея современной истории России. Музыкальное представление называлось «Живи сейчас». В чем заключался посыл с музыкальной точки зрения?

КРИСТИАНО: «Живи сейчас» – это название для моих концертов, которое пришло ко мне много лет назад. Изначально это идея, которая помогает нам сосредоточиться на настоящем моменте, так как музыка создается в настоящем моменте. В то же время – это возможность и для аудитории созерцать себя здесь и сейчас. Когда я играю, я делюсь не только музыкой, но и опытом молитвы и концентрации. Каждый музыкант разделяет свое состояние сознания с публикой через музыку, которую он исполняет. Я делаю все возможное, чтобы быть вдохновленным безусловной любовью, которая объединяет всех нас. Я передаю состояние слушания и глубокого принятия, которые похожи на созерцание в медитации и молитву.
«Живи» – тоже важное слово. Потому что оно означает медитацию через действие: не только действие музыканта, который играет, но и внутренне путешествие слушателей, вдохновленное музыкой. Музыка протекает неожиданным образом от ноты к ноте, в бессознательном внутреннем диалоге между музыкантом, публикой и той любовью, которая их соединяет. И в этом диалоге зависит от решения музыканта, дать любви первое слово. А всем присутствующим дать возможность этой любви указать путь к сердцу каждого, в соответствии с его верой, культурой и личной предрасположенностью.

ГП: Есть ли разница между европейской и российской аудиторией?

КРИСТИАНО: По моему опыту, средняя музыкальная культура в России выше, чем в большинстве европейских стран. Более того, русский народ очень увлечённый и чувствительный к музыке. На протяжении многих веков музыка является важной частью русской духовной и культурной традиции. И привычка слушать её в среднем гораздо глубже. Я заметил, что здесь слушают не только на интеллектуальном уровне, а прежде всего, на уровне души.
В России я всегда ощущал, что люди воспринимают музыку душой, что очень тронуло меня. Такое восприятие облегчает проводить мои концерты. Этого нельзя сказать о других странах, где я играл. Конечно, везде есть люди, которые умеют глубоко слушать, но в среднем я чувствую, такая способность слушать в России более широко распространена. Я надеюсь, что россияне продолжат ценить музыку, как она того заслуживает, и как они это делали в течение многих веков.

ГП: Кристиано, вы создали метод лечения через музыку. Можете ли вы рассказать об этом методе более подробно и объяснить, как это работает?

КРИСТИАНО: Как можно объяснить любовь? Ее величие и её бесконечные возможности, и поэтому ответить на этот вопрос невозможно.
Я могу сказать, о том, к чему я пришёл через свой внутренний поиск и особенно благодаря моему обучению у духовного целителя Рона Янга. Я понял, как можно настроиться на определенные аспекты коллективного или индивидуального бессознательного, и как можно принести большую пользу и результаты людям.
Особенно если это делать с любовью, смирением и глубоким уважением, учитывая превосходство над всем безусловной любви, а не стремиться с нетерпением к получению результатов, власти и контроля над другими.
Я не терапевт, который руководит процессом в том направлении, которое я считаю лучшим, в соответствии с ограниченным человеческим пониманием. Моя задача – помочь человеку поддерживать связь с самим собой или с определенными частями его бессознательного. Остальное происходит само по себе, и я сам являюсь удивленным зрителем этого уникального и всегда разного процесса, даже когда я несколько раз играю для одного и того же человека. Каждый раз, уникален, потому что наш внутренний мир настолько обширен и богат, а Любовь никогда не повторяется.
Вот поэтому всегда трудно предсказать, что произойдет. Каждый раз я сам удивляюсь, когда получаю новые результаты и экстраординарные позитивные изменения в жизни людей. Я с каждым разом все больше и больше доверяю той неизвестности, которую встречаю в каждой терапевтической сессии. Доверие, вера в Бога, любовь очень важны. Не менее важно уважать саму любовь, контролировать себя и свой ум, чтобы он не начал контролировать и руководить процессом, в соответствии с эгоистическими ожиданиями и желаниями. Это парадокс с определенных точек зрения, но можно выработать привычку и максимально приближаться к такому состоянию сознания, в котором личность терапевта и сама проблема практически исчезают перед самим терапевтическим процессом, перед тем внутренним общением, которое протекает глубоко в бессознательном, если только мы сами позволим ему случиться.
Надеюсь, это не слишком абстрактно? Объяснить работу, которую я делаю, действительно невозможно словами, так же как объяснить саму любовь. Подобно тому, как любовь уникальна и неповторима для каждого человека, так же и моя работа. Я могу сказать, что ни разу не было повторения, хотя есть некоторые общие принципы, о которых я часто говорю на своих семинарах. Сам источник работы исцеления выходит за рамки этих принципов, отличен от техник, и требуется определенное отношение и смелость, чтобы продолжать, не привязываясь к результатам прошлого, желаниям или ожиданию того, на что надеется ваш пациент.

ГП: Считаете ли вы, что сегодняшняя публика готова к исцелению с помощью музыки, которая является уникальным методом, который никто не знает? Какова реакция людей на этот метод в соответствии с их опытом?
 
КРИСТИАНО: Многие сегодня боятся слова «исцеление», большинство связывают это слово с магами, которые обманывают людей или с людьми, которые выдают себя за врачей, а ими не являются.
Это, безусловно, заставляет многих неверно судить о моей работе, особенно, когда я открыто использую слово «исцеление». Определенные понятия трудно объяснить, и любое слово, которое используется, очень легко понять неправильно, особенно, когда предлагается нечто уникальное, но основанное на уже существующих принципах, как в моем случае.
То, что я делаю, уникально, но принципы веры, милости и любви универсальны, и каждый интерпретирует их по-своему. Многие приходят ко мне с их личной интерпретацией того, что я делаю. И часто она не совпадает с моим видением, хотя мы оба можем считать, что это действенный подход. Интересно видеть разнообразие комментариев и интерпретаций, которые я получаю о своей работе. Я понимаю, что это неизбежно, ввиду уникальности, того, что я делаю и самой универсальности аргументов.
С моей точки зрения, моя интерпретация так же частична, как и у других людей. Самое главное, это факты, опыт, а не интерпретация, которая конечно же неизбежна.
В идеале я хотел бы, чтобы все люди приходили на мои концерты с жаждой приключений, за тайной. Естественно, что рекомендации других и реклама каким-то образом оценивают или описывают опыт и у многих возникают ожидания. Но самые большие результаты, получают те, у кого нет ожиданий. Я всегда стараюсь напомнить это перед моими концертами и семинарами, чтобы поддержать более восприимчивое состояние ума у публики.
Однако, несмотря на результаты, многие люди не понимают и не могут даже представить, что это может случиться через музыку. Потребовалось много десятилетий, чтобы принять музыкальную терапию, как полезную дисциплину и существенную поддержку. Я могу по пальцам посчитать людей, готовых признать, что музыка, в сочетании с духовностью, могут привести к полному исцелению, как это уже неоднократно случалось.
Я сам, как зритель поражен тем, что происходит. Я думаю, что только благодаря моей эклектичной подготовке, знании физики, техники, духовности, музыки и духовного исцеления, я был вдохновлён и смог осознать свои эксперименты, провести семинары, найти терапевтические решения. Когда я разговариваю с другими учеными или духовными исследователями, я вижу, что им трудно следовать за мной, потому что у них может не быть музыкального или духовного опыта или терапевтических знаний. Диалог обычно не прост. Может быть, когда-нибудь будет создана школа, в которой будут включены многие аспекты этих дисциплин, и это сделает возможным создание адекватного общения. В моей работе нет зоны комфорта, есть вера в любовь. Сложно привить веру другим, потому что вера – это врожденное чувство, только Бог может её даровать.
Сегодня я знаю очень мало людей, которые понимают потенциал моей работы. Я сам был удивлен много раз тем, что произошло, и поэтому я хорошо знаю, что я не знаю, что будет возможно в будущем.

ГП: Пришлось ли столкнуться с критикой в свой адрес? Ведь вы позиционируете себя как целитель, а как правило к тому, что научно не доказано очень и очень острое отношение, особенно со стороны медиков.

КРИСТИАНО: Вера – очень субъективная тематика, и это нормально, что есть люди, которые верят в определенные подходы и другие, кто в них не верит и критикует их. Это происходит во всех дисциплинах и, как правило, это мало рациональный процесс.
У каждого из нас есть свой собственный взгляд, основанный на собственных исследованиях и опыте. Гораздо больше того, что мы не знаем о нашем теле и вселенной, чем-то, что мы считаем нам уже известно. Почему бы не оставаться открытыми для возможности диалога между различными дисциплинами? Зачем накладывать шаблоны на других? Возможность исцеления от серьезных заболеваний показывает, что лучшие результаты приходят, когда пациент решает проблему с нескольких точек зрения и пользуется разными терапевтическими подходами.
Я лично сотрудничаю с врачами, клиниками и больницами различных специализаций и в разных традициях. Я не врач, но у меня есть большие возможности помочь людям, у которых проблемы со здоровьем. Это благодаря моему разностороннему образованию, многолетнему опыту и проведённым исследованиям. И результаты говорят сами за себя.
Критика понятна, обычно она основана на предрассудках, а не на конструктивном диалоге, и поэтому не стоит слишком много уделять ей внимания. Было бы прекрасно иметь открытый диалог между различными дисциплинами и учиться друг у друга. К сожалению, сегодня различные школы мысли часто критикуют друг друга и остаются закрытыми, вместо того, чтобы открыться диалогу, который обогатит друг друга.
Многие пытаются доказать, что есть один универсальный способ исцеления. Реальность фактов показывает, что путь исцеления каждого человека уникален и не может быть ограничен одним направлением или способом. Для каждого из нас есть выбор: догмы и предрассудки или практичность и диалог? И если мы выбираем диалог без предубеждений, что же мы можем потерять?


Поделиться:
?>