24 сентября, воскресенье 04:26
ДОЛЛАР 57.65 ЕВРО 69.07
ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО
СКД

Я просто хочу играть!

24 Апреля 2017

Виктор Логинов – известный российский актер, телеведущий и тот самый Гена Букин - продавец обуви из ситкома «Счастливы вместе». Редакции нашего журнала Виктор дал откровенное интервью, в котором поведал о прошлом, настоящем и будущем!


ГП: Виктор, первый вопрос у нас касается самого начала вашего актёрского пути. С чего всё началось?

ВЛ: В театре я играю с 15-ти лет. Случайно попал туда и заразился этой сладостный истомой театральной жизни. У меня были моменты, когда я пытался как-то кардинально изменить свою жизнь – навсегда оставить театр. Это произошло, когда у меня родилась дочь, это было 22 года назад, 23 уже скоро будет. Я по-честному понимал, что не смогу совмещать своё счастливое отцовство, семейную жизнь и моё увлечение театром. Тогда я даже бросил театральный институт. Всё, связанное с театром, бросил. Тем более я понимал, что не смогу содержать семью, служа в театре в Кемерово. И даже не в Кемерово, а в соседнем городе, в Берёзовском.

ГП: А начиналось всё в Кемерово? Родители имели отношение к театру?

ВЛ: Да, всё началось в Кемерово. Я родом из этого города. Я там жил, рос, занимался в театральных кружках. Нет, ни к театру, ни к телевидению мои родители не имели отношения. Разве что, телевизор смотрели (смеётся). Папа отработал на заводе 40 лет, он Ветеран труда. Мама немного меньше на заводе отработала.

ГП: То, как вы оказались в театре, это была детская мечта или, всё-таки случайность?

ВЛ: Не скажу, что это была мечта. Мечтал я в детстве стать милиционером, мне очень импонировала эта профессия и импонирует до сих пор. И своим детям я объясняю, что полиция стоит на страже охраны порядка и законности. Какие бы ситуации ни были, какие бы ни случались перекосы и перегибы, они бывают во всех государственных структурах. Но если не будет ещё и полиции это будет совсем плохо. Один из моих любимых фильмов в детстве был «Петровка 38». При этом я определил для себя, что я вне политики. Политика и я несовместимые вещи.

ГП: Как же пролёг ваш путь из Кемерово в Москву?

ВЛ: Вы знаете, я никогда не думал, что окажусь в Москве. Я никогда сюда не рвался. Как-то так получилось, что с момента моего рождения я весь мир вокруг себя воспринимал как какую-то такую огромную замкнутую Вселенную, и центр моей Вселенной находился в центре моего города. Там троллейбусы ходили… В детстве на день рождения папа привозил сладости какие-то, сладкие кукурузные палочки. В Новый год мне давали мороженое и даже мандарины показывали по телевизору (смеётся). Всё было хорошо.

ГП: Ваше детство было счастливое?

ВЛ: Я считаю своё детство счастливым. Но тогда ведь как было? К примеру, мультики показывали 15 минут в день. Успел – счастье, не успел – беда. Но ведь завтра-то опять будет 15 минут. У нас не было столько информации, сколько есть у современных детей. Мы свой вакуум заполняли книгами. Я очень любил читать. Мои любимые авторы с десяти лет – Луи Буссенар, Жюль Верн, Майн Рид и так далее. Купил недавно сыну «Капитан Сорви-голова» Буссенара. А он мне ответил, что не хочет книгу читать, лучше комикс полистает. А мы в нашем детстве смотрели фильмы, к примеру, про мушкетёров. Фильм посмотрим и тут же во двор выходим, ломаем какие-то прутья, чтобы изобразить сражение на шпагах. Со скандалом у мам выпрашивали крышки, которые для банок. Эти крышки были страшным дефицитом!
Ими нужно было банки закрывать, а мы их на прутья надевали, чтобы шпага ещё больше на настоящую была похожа. Или, в Штирлица мы играли. Делали себе пистолеты из глины, потому что их не продавали – крышечкой от лимонада шлифовали эту глину, сушили её на солнце, она как каменная становилась и играли с этим пистолетом. Из дерева какие-то пугачи выстругивали. Нас с улицы нельзя было дозваться. У нас морозы, 28 – 32 градуса, – 40 даже доходит. Школа закрыта, детей в школу не пускают, а нас с улицы не загонишь. Я жил в своём мире, где было кафе «Льдинка», где мы с папой ели мороженое примерно раз в месяц. В том мире была парикмахерская за 40 копеек и стрижка «под горшок», и лимонад «Буратино». А вот такого не было, как у многих, кто приезжает в Москву, в мечтах: «Москва, хочу в Москву».

Виктор Логинов. Интервью
Находясь под светом софитов, ты так или иначе, выносишь себя напоказ. На тебя направлены источники света, глаза зрителей.


ГП: И все-таки как покорялась Москва?

ВЛ: Да не покорялась она вообще. Москва – женщина, ее любить надо. Как только начинаешь покорять женщину, всё заканчивается. Меня в Москву никогда не тянуло, да и вообще в какие-то большие города. Я к ним так как-то предвзято относился. Может быть, поэтому и долгое время не выезжал. В детстве меня возили в Москву, мне было 7 лет, я ничего не помню – это нагромождение домов, улиц и машин! А Мне был нужен маленький дворик, в который с мальчишками выходишь гулять. Пистолеты, палисадник. Девчонок в палисаднике ловить и за косы дёргать. Но вот «Пришла пора, она влюбилась». В 15 лет я занимался общественно-политической работой, успел побывать комсомольцем. Я организовывал разные мероприятия, дискотеки и мне это всё нравилось. И в 15 лет проходя с другом, увидели объявление о наборе в Молодежный театр. Открывался театральный класс. А в театральном классе было много девчонок, и мы решили пойти в Театральный класс – «Шерше ля фам». Я в принципе уверен, что женщины играют в моей жизни основополагающую роль. Даже несмотря на мои четыре развода. Я согласен, что за каждым выдающимся мужчиной, стоит женщина. Утверждаю, что корона на голове мужика – это, на самом деле, туфелька с ноги женщины. Но знать об этом должна только она сама. Любовь существует там, где есть уважение. И уважение, оно дороже любви. Как говорил великий Довлатов: «Любовь – это для студентов и военнослужащих. Между нами гораздо всё сильнее. Я бы назвал это судьбой». Есть физическая составляющая, а есть духовная составляющая. Она, эта духовная составляющая, приходит тогда, когда есть о чём молчать. Когда им хорошо вдвоём, им никто не нужен. Когда они идут рука за руку, уважая, не перетягивая одеяло. Когда договорились о том, что у каждого есть своя территория. Не залезая в телефон друг другу ни в коем случае. Как только появилась мысль залезть в телефон, не сам факт, а только мысль, обязательно залезешь туда. Может у человека быть своя жизнь? Может, вполне. Почему он не хочет с тобой делиться? По разным причинам.
Так как же я переехал в Москву? В итоге я никуда не ездил с театром. Это же увлечение театром привело меня в Екатеринбург, где мы все после окончания школы, вся наша театральная студия, которая уже тогда называлась Молодежный театр, мы все поступили на заочное отделение в Екатеринбургский театральный институт. Заочно учились там, а работали в Кемерово. Потом в моей жизни появилась моя первая жена, моя будущая первая жена, которая была старше меня на 11 лет. Мы познакомились на Сахалине, где я зарабатывал деньги. Попробовал зарабатывать деньги с помощью рыбозаготовки в студотряде. Будущая жена получала второе высшее образование в Ленинграде по специальности «когнитивная психология». И она у меня спросила: «Почему ты учишься в Екатеринбурге?» – а я ответил: – Не знаю. На заочном учусь. А что такое? – «Давай в ЛГИТМИК. Это же круто. Ты талантливый артист, у тебя всё получится!». И я подумал, а что, может я и правда талантливый артист? Тогда я бросил всё, сел в поезд с ней и уехал в Ленинград. В Ленинграде я пришёл к ректору ЛГИТМИКа и сказал: «Возьмите меня к себе учиться!». – а мне отвечают: – «У нас декабрь месяц. Куда мы вас возьмём?». Я не растерялся и спросил: – «Что я должен сделать, чтобы вы взяли меня учиться?». И меня отправили к мастерам, которые набрали себе первые курсы. Я выбрал того мастера, который работал поближе к Институту – Сергей Петрович Владимиров, муж Алисы Бруновны Фрейндлих. Он тогда возглавлял театр имени Ленсовета. Я пришёл к Сергею Петровичу, попросился учиться. Он был конечно ошарашен. Посередине дождливого декабря к нему ввалился я – худющий, под два метра ростом, в песцовой шапке синего цвета и доха медвежья. Сибирская, в общем, одежда была на мне. Я обманул бабушек на вахте. Они спросили, к кому я иду, а я ответил, что к Сергею Петровичу мне назначено, он меня ждет. Ввалился к нему в приемную, секретарша не успела рта открыть. Я к нему зашёл в кабинет, а он сидел там, седой как лунь. Он последний раз набрал тогда курс. Я вошёл и сказал ему: «Здравствуйте, я из Сибири. Я учусь в Екатеринбурге, мне 18 лет, скоро 19 исполнится. Меня зовут Витя Логинов, и я хочу у вас учиться!». Человек сидит за столом, у него огромный дубовый стол он смотрит на меня и говорит: «Хочешь учиться?». Я ему ответил и представляете он меня берёт. Я даю бумажку, которую мне дали в ректорате, он подписывает бумажку. В ректорате на меня удивленно смотрят и спрашивают: «Он что, вас взял? – да. – «Взял на вольного слушателя? У вас же не будет ни стипендии, ни общаги. Ничего не будет, плюс вы должны будете сдать разницу в учебных планах». – А я готов! – «А где вы жить будете, молодой человек?» – Я не знаю пока. – «Ну, вот вам график, расписание». А вместо зачетных книжек давали не исполнительные листы, а «бегунки». Я полгода проучился вольным слушателем. По результатам экзамена были отчислены какие-то студенты нашего курса и меня взяли. Так я стал студентом. Моей жене дали общежитие. Их тогда селили в Петергофе, там была университетская общага – один туалет на этаже, одна кухня на весь дом. Мы замечательно прожили до мая месяца. В июне моя жена получила диплом о том, что она стала психологом, а я закрыл свою сессию. Мы уехали на каникулы, а в июле родилась наша дочь. После того, как родилась наша девочка, мы какое-то время ещё пробовали жить отдельно. Я – в Питере. Но я понял, что не могу дистанцию эту держать, а каким-то образом перевезти их в Питер не было возможности. И тогда я принял решение, что я возвращаюсь домой. После были разные истории – я учился в Институте подземной промышленности, работал в шахте. При том что я не бросал учёбу в театральном институте. Когда я понял, что не смогу получать высшее театральное образование в Кемерово и пойду работать в шахту, тогда я решил расстаться навсегда с театром. Потому что на тот момент я не мог воспитывать ребенка и зарабатывать деньги. И начав работать в шахте, я понял, что я всё равно буду получать высшее образование в любом случае, потому что я не представлял себя без высшего образования. Я пошел учиться в Политехнический институт. Сам поступил в него, сам проучился полгода, понятное дело на заочке, и в какой-то момент понял, что я не смогу учиться. Это просто было не моё. Я бросил. Мне товарищ писал какие-то контрольные по высшей математике, а я бросил их на подоконник и сказал, что я больше не вернусь туда никогда, и обратно в институт я не вернулся. Потом я пробовал вернуться опять к своей деятельности на ниве театра. Это был сложный период, у нас были разногласия с моей женой, семьей. В театр я вернулся в 99-м году, вернулся в свой театр, откуда начинал. И я понял, что мне нужно получать высшее театральное образование. И лучший способ его получить, конечно, вернуться в Екатеринбург, тот же театральный институт, в котором я учился. И я переехал в Екатеринбург со своей уже второй женой. Я уехал в Екатеринбург с беременной женой, двумя чемоданами и звонком в ректорат о, том, что я, Логинов, когда-то учился у вас, возьмите меня. Мне ответили: «Приезжайте. Экзамены сдадите, возьмём. Но вот на время экзаменов вам нужно где-то жить». Я сказал, что найду, где остановится в Екатеринбурге. Помнил, что у меня осталась однокурсница. Я ей позвонил, попросил о помощи, и она согласилась на недельку нас приютить. Когда мы приехали, я с вокзала звоню ей, и она отвечает, что к ней нельзя. Она с мужем поговорила, и он был против. Что делать? Я в институт в свой любимый. Там сидит женщина, к сожалению, не могу вспомнить, как её звали. Её знали все заочники, она нам всем заочникам была как мать. Она всегда помогала, на что-то закрывала глаза, где-то договаривалась, чтобы нам ставили зачёты. Я говорю: «Вы меня помните? Я учился у вас шесть-семь лет назад. Вот, учился в Питере, семья у меня сейчас, я вернулся. Понимаете, какая история, я хотел у однокурсницы остановиться, но у неё муж против». Она говорит: «Я вас пущу в общежитие, вы же как абитуриент, поступаете на первый курс. Тем более, август месяц, общежитие пустое, но надо выехать сентябрю».
Мы поступаем с женой вместе. Я пытался найти какую-то работу, а без образования это невозможно, если только грузчиком. Но меня и грузчиком не сразу взяли. И опять я к той женщине прибегаю, говорю: «Не получается у меня пока найти работу». И она, просто силой своей воли, год держала нам эту маленькую комнату. У нас там стояли: кровать, две тумбочки, шкаф и телевизор появился немного позже.

ГП: Я сейчас слушаю о ваших перемещениях и о молниеносном, просто, развитии событий и мне кажется, что это какая-то юношеская бесшабашность и наивность!

ВЛ: Так в том-то и прелесть. Эта бесшабашность, она города берёт. Я, возможно, преувеличиваю, но у меня почти половина класса, большая часть друзей детства скололись, другая часть – сидит, третья – умерли. Никого практически не осталось. Я своего друга детства вижу сейчас, Генку, а у него туберкулез уже какой-то степени. Зубов нет, нос ввалился. Я мог бы также закончить? Мог бы. Но я же здесь. У меня были ситуации, когда, если ты не пойдёшь, то никто не пойдёт. Под лежачий камень вода, правда, не течет. Именно поэтому я своих детей воспитываю, прежде всего, мужчинами. Они несут ответственность за свои поступки! Вот что нужно воспитывать. Сделать из ребенка хоккеиста, шахматиста или кого-то там, кого угодно, можно всегда. А прежде всего нужно делать из него человека, который будет принимать ответственность за свои решения, за свои поступки, за свои слова. Только так вот можно воспитать нормального человека!

Виктор Логинов.

Я ведь мог бы остаться в Кемерово, умереть где-нибудь от передоза, а я ни разу даже не пробовал.
Даже если смотреть на жизнь, которая, по сути, положительный пример, всё равно я должен был сам выбирать. Но при этом я верю в судьбу. Хотя я и не фаталист. Я знал, что я не буду жить в Кемерово. Я знал, что я буду жить в большом, центральном городе. Я знал, что у меня будет квартира с огромными окнами. Я всё это видел во сне. Это как часть какого-то плана. Меня кидает по жизни в разные стороны, но я знал, что будет. Вот, к примеру, мой папа. Он просыпался в одно и то же время, делал зарядку утреннюю, чистил зубы, брил лицо, съедал бутерброд с колбасой. Яичница, стакан чая. В одно и тоже время выходил из дома. За 15 минут он доходил до автобусной остановки, через 3 минуты подходил автобус, и он ехал до проходной завода. На проходной завода, он проходил в служебный цех. Заходил, переодевался в спецовку, выходил на работу. В 8 утра он уже был на работе. По окончании рабочего дня он выходил из своего цеха, снимал спецовку, надевал гражданскую одежду, на спецавтобусе доезжал до проходной, регистрировал свой пропуск, в 17:30 садился на 52-й автобус. Полчаса этот автобус ехал по району. За 10 минут он доходил от остановки до дома и в 18:00, каждый божий день, мой отец появлялся на углу дома. Можно было сверять часы. Тогда я понял, что я такой жизнью жить не буду. При всем моем уважении к труду моих предков, к моему прошлому, я такой жизнью жить не буду никогда. Это судьба? Это знание предназначения. Это ведь не судьба, просто потому что так сложились обстоятельства. Я знал всегда, что так будет. Я же пошёл по театральной стезе, ушёл, потом вернулся. Я выходил на сцену театра Ленсовета, мне рукоплескала Алиса Бруновна Фрейндлих. Не напрямую мне, конечно, а нашему курсу. Нашим студенческим спектаклям. У нас на репетициях сидели Мигицко, Боярский. Нам аплодировали. Всё это было. Но потом я пошёл работать в шахту. Мог я остаться в шахте? Мог. Я был проходчиком. Не самая тяжелая, не самая плохая работа. Потом, после проходчика я пошёл работать спасателем. Была опасная работа в МЧС. Я видел, как горит вода, я выдавал трупы проходчиков после взрывов или пожаров. Мог там остаться? Мог. Не остался. Я мог остаться в Екатеринбурге. Работать в областном Академическом Театре Драмы. За 5 лет моей работы я сделал замечательную карьеру. Я работал сразу в двух театрах. У меня был период, когда я спал по 3 часа в день, в течение двух лет, наверное. С утра у меня был радиоэфир, я был диджеем на радио. Потом была репетиция в Театре Драмы или в камерном театре. Потом я ехал на ВГТРК-Урал, у меня в прямом эфире была телевизионная программа. Потом ехал вечером на спектакль, либо в один, либо в другой театр. После вечернего спектакля я шел в ночной клуб, работал управляющим, директором, и так далее, и тому подобное. Плюс я еще был креативным директором торговых марок. LeFutur тогда в Екатеринбург пришел и Tommy Hilfiger. Всё это за 5 лет. Я всё это сделал сам. У меня была большая квартира в центре Екатеринбурга и девушка, которой собственно, квартира и принадлежала. У нас была любовь, мы хотели пожениться, родить детей. Но раздался телефонный звонок и мою девушку позвали принять участие в кастинге, в сериал. Мы приехали на кастинг. Она вышла из машины, телефон оставила на панели. Я никогда не отвечаю на звонки чужих телефонов, но в тот раз ответил. Ей звонили с кастинга, а я ответил, что её нет, она вот как раз на кастинге сейчас. Я спросил, могу ли я тоже прийти. Спросили: «Кто вы?», «Я – Виктор Логинов». А у меня тогда борода была, хвостик. Мне сказали: «Вы нам не подходите. А хотя знаете что? Приходите». И через три дня у меня уже был билет в Москву. Москву я не покорял. Я к ней сначала присматривался. Привели меня сразу на съёмочную площадку и начали снимать. Потом началась работа и пошло, поехало. Поэтому я как-то не стремился в Москву. Но я влюбился, и она ответила мне взаимностью. У нас родились дети. (смеётся).

Виктор Логинов.

ГП: А началось всё с сериала «Счастливы вместе»?

ВЛ: Да, да. Но до этого у меня, всё-таки была театральная карьера, телевизионная. Я работал телеведущим. На улицах узнавать массово начали конечно да, после «Счастливы вместе». Была такая направленная волна, на всю страну. И каждый хоть краем глаза видел этот сериал. Мы снимали шесть лет. Съёмки пять лет назад закончились. Мы снимали в сумасшедшем темпе. Никто так не снимал до нас. У нас каждый съемочный день снималась полностью серия. Под конец проекта мы уже выдавали по 24 минуты в день. 24 съёмочных минут в день! Мэтры знаете, как снимают? Они могут в день полторы, две минуты снимать экранного времени. А мы по 24 минуты выдавали.

ГП: Виктор, образ Гены Букина, насколько он соответствует вашему внутреннему миру?

ВЛ: Нет, не соответствует совершенно. Но я считаю, что ярче, чем образ Геннадия Букина уже вряд ли что-то будет.

ГП: Легко ли давалось вживаться в роль?

ВЛ: Ну что значит, легко ли давалось? Это часть профессии. Не могу ответить, было ли трудно. Вживание в образ – это просто часть работы. Мне, конечно, пришлось подстричься, сбрить бороду, немного снизить свои притязания. Я считаю себя человеком амбициозным. Я всегда играл седовласого и седобородого полковника полиции, прокурора, который расследует опасные дела. Здесь было совсем по-другому. Но это всё перевоплощения – часть моей работы. Весело, колдовски, озорно.

Виктор Логинов.

ГП: Виктор, вы счастливый человек?

ВЛ: А что такое счастье? Понятие «счастье» для меня состоит из многих компонентов и некоторые из этих компонентов совершенно не соединяемы. На мой взгляд, это радость от воспитания детей и постоянное нахождение вместе с ними. Работа, которая предполагает разъезды и занятость, которая с воспитанием детей несовместима. Я безумно скучаю без детей, когда я уезжаю на гастроли по неделе, по две недели. Мы каждый день созваниваемся, списываемся. А когда я постоянно с ними, с утра до вечера, я начинаю скучать по работе. Мне хочется выйти на сцену, под свет софитов.

ГП: В свете софитов есть магия?

ВЛ: Конечно. Понимаете, находясь под светом софитов, ты так или иначе, выносишь себя напоказ. На тебя направлены источники света, глаза зрителей. Хотя многие боятся сцены и это не лишено здравого смысла.

ГП: А Вы прошли проверку славой, популярностью?

ВЛ: Это самое страшное испытание. Слава богу в моей жизни была шахта, был товарищеский труд, я знаю, что я из города Кемерово. У меня были периоды, когда меня встречали с эскортом у трапа самолета на лимузине. Я выходил, была расстелена красная дорожка. Это всё может легко затянуть, особенно если не устоявшаяся психика у человека. Ну и потом, человек считает, что он снялся в одном сериале и бога за бороду схватил. Но вот как только сериал заканчивается человек стоит такой потерянный – а вот-вот, только что же все было! Где всё? Где фанфары? Я мог бы образ Гены Букина эксплуатировать, но я сказал, что я не буду этого делать. Я могу пойти тем же самым путем, оставаясь в образе Гены Букина. И меня снимали бы вполне, образ востребованный. Я сказал, что я не буду его эксплуатировать, я не хочу, это очень ответственное заявление.

ГП: Когда закончились съемки сериала, были серьезные предложения?

ВЛ: Нет, серьезных предложений не было долгий период. Я ждал, думал, что вот-вот начнется, вот-вот сейчас в дверь постучат, скажут: «Где ты? Заждались мы тебя! Люк Бессон тоже тебя ждет сниматься. Никита Сергеевич вот стоит и ждет». Нет, никого не было. Тишина и какие-то небольшие проекты. Как-то Дима Нагиев сказал мне, чтобы я был к этому готов.
Слишком яркий образ. Чтобы меня взять в другой проект, надо быть очень самоуверенным режиссером, а у нас сейчас нет практически режиссерского кино. Есть масс-медиа, а это не режиссерское кино. Это, в лучшем случае, телеканал делает или продюсер. Я, разумеется, не сижу на месте, я пробовал себя в разных ипостасях. У меня были кулинарные программы, программы медицинского характера. С программой «Мир кошек» я полмира объездил, для канала Живая планета. Для телеканала TLC у меня была программа о домах – «Загородная недвижимость». Был проект у меня, который мы снимали долгое время в Китае, где мне приходилось вместе с шаолиньскими монахами бегать по Китайской стене. Вот это было физически нелегко. Я тогда ещё курил. Я всё время что-то делаю!

ГП: Есть у вас какое-то самое любимое место на Земле? Любимая страна? Какое-то место силы?

ВЛ: Моё место силы, наверное, это какая-то старая готическая Европа, Западная Европа. Голландия, Бельгия, город Гент, Брюгге. Северная часть Франции, Западная Германия. Вот эта часть мира, она как-то сразу по душе пришлась. Вот почему-то не прижилась в моей душе Италия, наверное, всё-таки у меня больше такой нордический характер. Никогда не был в Скандинавии, хочу попасть. В Дании хочу побывать, в Христиании. Из всех сумасшедших, больших мегаполисов, которые я видел, больше всего нравится Лондон. Его нельзя сравнивать ни с Парижем, ни с Нью-Йорком.

ГП: Какие роли играть сложнее? Комедийные или драматические?

ВЛ: Комедию сложнее. Потому что низкий жанр. Комедию играть тяжелее, потому что если внутри тебя грусть, она, так или иначе, проявится. Да, ты можешь перевоплотиться в образ, изо всех сил улыбку натягивать, но если грустно внутри, глаза выдадут. Радостные эмоции, они всегда более безликие, чем грустные.

_76A4794.jpg

ГП: А были ситуации, когда вы играли того же всеми любимого Букина, когда надо сыграть вот такого беззаботного Букина, а у вас внутри – не радостно?

ВЛ: Была ситуация, когда ребёнок чуть ли не в реанимацию попал. Ну а нам с женой обоим нужно играть? И вот как? Собрать волю в кулак и играть. Случай показательный был с моей партнершей, Наташей Бочкаревой. Ей на площадке сказали о том, что у неё папа умер, а ей надо было доигрывать. Она доиграла, конечно. И это всё тоже часть работы, часть профессии. Есть понятие сценарного графика, смены. Мы в жесточайшем графике существовали.

ГП: Какое у вас отношение к фанатам, поклонникам? Есть среди них такие, которые раздражают? Преследуют? Караулят возле подъезда?

ВЛ: Сейчас уже нет, но был период, когда караулили. Период на пике популярности Гены Букина. И тогда я прошёлся по тому району, где жил, демонстративно, открыто, со всеми сфотографировался. Потому что понимал, что мне в этом районе ещё жить.

ГП: Какую роль хочется сыграть?

ВЛ: Вот это – самый сложный вопрос. Я считаю что я, ну не совсем в начале пути, но предстоит ещё много сделать. Я просто хочу играть! Я для этого выбрал эту профессию, эту стезю, это направление, эту работу, для того чтобы пробовать себя, проявляется в разных ипостасях. Возможно, настанет момент, когда я скажу: «Не хочу это, хочу это играть».

ГП: А что никогда не сыграете?

ВЛ: Думаю мне никогда не сыграть уже Ромео. Джульетта, тем более не мой образ. (смеётся).

ГП: А какие-то ваши предпочтения?

ВЛ: То, что не расходится с моими морально-этическими правилами. Но, к примеру, если это какой-то маньяк – убийца – педофил, который потом будет жестко наказан, а в конце ему оторвут руки, ноги. Если добро победит, сыграю.

ГП: А добро побеждает в жизни?

ВЛ: Да никто не побеждает в жизни. Нет в жизни разделения на добро и зло. Всё в мире относительно. Сказал Эйнштейн.

ГП: Большее предпочтение отдаёте театру или телевидению?

ВЛ: Это разные ипостаси. Ни к чему нет большей тяги. И то и другое. Одинаково. Это всё равно, что выбирать между сахаром и картофелем. Это разные вещи. Сцена – это здесь и сейчас. Каждый спектакль зависит от биологической атмосферы, которая создана в зале. От настроения каждого человека, который пришел в зал. С каким настроением каждый из них проснулся, пришёл в театр. К примеру, кто-то простыл, начинает кашлять, и всё – спектакль не клеится. Самое дорогое – когда зал молчит. Когда сидит в зале 800 человек и ни одного звука вообще. Вот это стоит дорогого. Посмеяться не так уж сложно. Важно понимать какова цена этого смеха. Есть идиотское хихиканье, а есть благодарные улыбки. Вот улыбнуться сложнее человека заставить. Кино и телевидение – это такой плевок в вечность. В театре всё здесь и сейчас. И если тебе не понравилось, как ты сегодня сделал, завтра ты можешь переделать. С другим настроением, с другим отношением.

ГП: Над какими проектами вы работаете сейчас?

ВЛ: Сейчас у меня на телеканале Россия-1 вышло развлекательное, семейное и познавательное шоу «Пятеро на одного». Выходит утром в субботу, в 10 утра. Я занят театральный работой. Спектакль «Мужчины по графику», который мы давно уже представили свету. 7 апреля в театре Мюзик Холл – премьера спектакля «Всё по-честному», где я играю главную роль и являюсь соавтором этого спектакля. Как в плане написания пьесы, так и в плане постановки. В июне у меня будут гастроли в Одессе, на шесть дней.

ГП: Ну и последнее, что бы вы хотели пожелать нашим читателям?

ВЛ: Старайтесь оставаться самими собой. Всех, каждого в этом мире можно обмануть, кроме самого себя. Будьте честными по отношению к своим семьям, к себе. Тогда и жизнь вы увидите с другой стороны. И делайте счастливыми своих близких людей.

Интервью: Ирина Веказина
Адаптация: Анна Полякова
Фото: Виктор Горячев
Интерьер: Редакция Горпоект

Поделиться:
?>